Викторианская эпоха оказала огромное влияние на отношения человека и собаки. Если раньше собака воспринималась и использовалась, как рабочее животное, то именно в течение девятнадцатого века она утверждается в роли компаньона. Огромную роль в этом процессе сыграла лично королева Виктория, большая любительница собак.
Собаки Королевы Виктории
За время своего длинного правления (1837-1901) королева Виктория владела невероятным количеством собак — согласно её дневникам, у неё было 640 собак 32 различных пород.
Первым любимцем королевы был кавалер-кинг-чарльз-спаниель по кличке Дэш. Она получила его в подарок в возрасте 11 лет. Дэш стал свидетелем коронации Виктории и умер в 1840 году, чрезвычайно расстроив королеву. Виктория лично сочинила надпись на надгробии Дэша, где были слова: «Привязанность — без эгоизма, игривость — без злобы, верность — без обмана».
Королева ввела моду на скай-терьеров. Первые скай-терьеры (названные в честь одноименно острова в Шотландии) появились у нее в 1842 году. Порода стала почти мгновенно фаворитом высшего общества Англии.
На картинах и гравюрах Виктория часто изображена в сопровождении скай-терьеров, которые сопровождали её повсюду.
Шотландия подарила королеве Виктории любовь и к другой породе собак — к колли (шотландской овчарке). В королевской резиденции в замке Балморал жила свора из 80 колли. Любимцем среди них был Шарп. Фотографии королевы с ним продавались широкой публике как карт-де-визит (небольшие фотографические портреты).
Под конец жизни королева Виктория полюбила померанских шпицев. Ее любимец Марко, привезенный из Флоренции, стал настоящей знаменитостью и способствовал моде на карликовые породы. А другой померанский шпиц, Тури, был рядом с королевой, когда она скончалась в январе 1901 года. По просьбе умирающей королевы Тури был позван к её смертному одру, что показывает, насколько важны были собаки для монархини даже в последние моменты жизни.
Голод был распространенным чувством в Викторианские времена. От него умирали редко, за исключением действительно катастрофических событий вроде печально известного Ирландского картофельного голода 1845-52 годов, однако хроническая нехватка пищи была вполне обычным явлением.
Очень многие люди просыпались, проводили свой день и засыпали с чувством голода. Они более или менее постоянно недоедали. Можно сказать, что голод был неотъемлемой частью Викторианской эпохи. Голод оказывал влияние на внешность и здоровье викторианцев. Следы голода прослеживаются и в художественной литературе, и в прессе, и в личных воспоминаниях.
О том, что голод был массовым явлением, можно судить о росте викторианцев. Средний рост мужчин, осужденных за преступления в Лондоне в 18069-72 годах был на 9 см ниже жителя современного Лондона. Рост викторианских женщин был ниже на 6,5 см современных женщин. Интересно, что жители средневекового Лондона были выше Викторианцев примерна на 5 см. Представители рабочего класса всегда были ниже представителей высших классов. Эту разницу в росте можно было легко заметить на улице невооруженным глазом. Отличия начинались еще в детстве. Так в некоторых журнальных статьях разница в росте между 12-летним мальчиком из Итона и бедного района Ист-Энд составляла более 10 сантиметров.
В первой половине 19 века рацион обычного викторианца очень сильно зависел от того, где проживал человек. Ирландия и Шотландия сильно полагались на картофель, именно поэтому фитофтороз, уничтожевший урожай, так сильно ударил по эти регионам. В северных промышленных городах Англии рацион составлял в основном каши (овес), молоко, картофель и другие коренеплоды с редким добавлением животной пищи в виде небольшого ломтика бекона. В южных районах мясной пищи почти не было. Там жители в основном питались хлебом, сыром, овсяной кашей и картофелем. Овощи, как правило, были рабочим не по карману.
В 1860-х годах, когда страна начала приходить в себя после Ирландской катастрофы, цены на продукты упали, а заработная плата несколько увеличилась. Это положительным образом отразилось на рационе рабочих. Рабочие могли себе позволить есть сливочное масло (правда в небольших количествах), патоку, покупать чай и кофе.
Удивительно, но условия для городских рабочих были порой лучше, чем у сельских, поэтому многие предпочитали перебираться в города и мириться с болезнями и ранней смертью ради полного желудка.
К концу века экономическая ситуация стала лучше и семья, где был взрослый работающий мужчина, скорей всего питалась регулярно. Цены на продукты к 1890-м годам снизились практически на 30%. Обычный рацион состоял из молока, каши, картофеля, бутербродов с паторой и мясов по выходным. Раннее так могли себе позволить питаться только обеспеченные семьи.
Из Аргентины, Австралии и Новой Зеландии поставлялось недорогое консервированное мясо. Консервированные фрукты и сгущенное молоко стали широко распространены, хотя и привели к большому потреблению сахаров. Последнее в долгосрочной перспективе привело к массовой проблеме с зубами. Викторианцы теряли зубы и не могли больше жевать твердые овощи, фрукты и орехи.
Однако если семья сталкивалась с проблемой, например, болезнью кормильца, то ее выживание легко могло оказаться на волоске. Существуют воспоминания, в которых дети, лишившиеся отца, могли ходить по лавкам и выпрашивать пищу, чтобы выжить и остаться с матерью.
В 1892 году в Бетнал-Грин, одном из беднейших районов Британии провели исследование питания детей в этом регионе. Более 80% детей питались в основном хлебом, 17 раз в неделю (обычно их кормили 21 раз).
Польза молока в то время уже была установлена, однако далеко не все семьи его покупали. Обычно это свидетельствовало о желании семьи заботиться о здоровье своих дочерей.
Надо понимать, что проблема голода — это не только проблема достаточного получения калорий, энергии, но и других питательных веществ. Цинга (нехватка витамина C) и рахит (дефицит витамина D, который приводит к деформации костей) наблюдались по всей стране.
Цингу легко предотвратить если хотя бы изредка употреблять в пищу свежую зелень. Однако жители городов были лишены доступа к такой пищи. Цены на нее были высокими, а возможности выращивать самостоятельно на собственном огороде не было. С проблемой так же сталкивались и сельские жители, особенно юго-восточных и центральных графств: у них было мало свободной земли, чтобы выращивать что-то кроме зерновых.
Витамин Д можно получать находясь на Солнце, а так же из животной пищи. Если сельские жители проводили достаточно времени на свежем воздухе, чтобы получать достаточно витамина Д от Солнца, то городские жители в условиях частого смога были лишены такой возможности. В обиход постепенно входит рыбий жир, как одна из первых в мире пищевых добавок.
Проблема недостаточной питательности пищи привела к тому, что половина рекрутов во время Англо-бурской войны были признаны негодными. Стандарты к рекрутерам, в том числе и в части роста, из-за этого были снижены. Если в 1877 году приемлемым ростом считался рост в 165 см, то в 1901 году — 150 см.
Голод среди детей был распространен не только среди бедного населения, которое не могло позволить себе полноценное питание, но и среди более обеспеченных слоев. Считалось, что голод тренирует силу воли ребенка, учит самоотверженности и помогает вырастить более нравственную личность. Воспоминаниями о голоде, например, наполнено детство сестер Бронте.
Питание детей из среднего и высшего класса было ближе к рациону их бедных соотечественников, чем позволяло предположить финансовое положение семьи. Детскую пищу готовили и подавали отдельно от взрослой, и ее содержание и количество можно было контролировать. В число рекомендованных для детей продуктов и блюд входили хлеб с джемом, пудинги на пару (такие как «пятнистый Дик» или «джем роли-поли»), молоко и молочные пудинги и иногда немного вареного мяса и рыбы. Фруктов, а также жиров и овощей в рационе большинства детей заметно не хватало.
Проблема голода и недостаточной питательной ценности питания в том числе была связана и с тем, что викторианцы еще мало знали о том, какие вещества нужны человеческому организму и часто опирались на не очень верные представления.
Аристократия, или нобилитет, традиционно определялась как лица с наследственными титулами и закрепленными правами, такими как аудиенция у монарха и судебное разбирательство только перед судом равных. Этот слой четко выделялся исходя из юридических дефиниций и включал пять категорий пэрства: герцоги, маркизы, графы, виконты, бароны и их семьи.
К 1880 году в стране насчитывалось 580 пэров, включая 431 наследственного члена палаты лордов. Кроме того, существовали баронеты, обладавшие титулом, но не имевшие права на заседание в палате лордов; их было 856 человек. Следует добавить еще 7 женщин, обладающих титулом пэра по наследству, и 41 шотландского и 101 ирландского пэра, которым не позволялось заседать в Палате Лордов из-за отсутствия титулов в Соединенном Королевстве. Эта группа составляла наиболее привилегированную часть аристократии.
Аристократии следует добавить еще одну, наиболее многочисленную группу (в 1883 году в нее входило 4 250 семей) — джентри, которые не обладали ни титулом, ни юридическими привилегиями. Джентри были частью правящего класса, связанным с нобилитетом через родственные связи. Их источники богатства, занятия и образ жизни часто были схожи. Отличие этой группы от вышеупомянутых было скорее юридическим, чем социальным. Джентри определялись как нетитулованные лица Великобритании и Ирландии, обладающие территориальными владениями или занимавшие высокие служебные должности, но не удостоенных наследственных почестей. Проще говоря, это было мелкопоместное дворянство без титула. Хотя они и не имели звания выше, чем эсквайр, они имели право на герб и часто принадлежали к известным аристократическим родам, которые были гораздо более старыми, чем у их титулованных собратьев.
Основой богатства викторианской аристократии являлась земля.
Английская аристократия продолжала оставаться одним из самых богатых и влиятельных классов в Европе. Английские аристократы владели большей пропорцией земли, чем аристократы большинства других европейских стран.
Дж. Бейтмен в 1873 году, приводит следующие цифры по количеству крупных землевладельцев и площади земли, которой они владеют:
Владельцы 100 000 акров и более — 44 человека
Владельцы от 50 000 до 100 000 акров — 71 человек
Владельцы от 20 000 до 50 000 акров — 299 человек
Владельцы от 10 000 до 20 000 акров — 487 человек
Владельцы от 6 000 до 10 000 акров — 617 человек
Владельцы от 3 000 до 6 000 акров — 982 человека
Владельцы от 2 000 до 3 000 акров — 1 320 человек
Абсолютного соответствия между джентри и мелкими землевладельцами, между баронетами и средними собственниками, а также между пэрами и земельными магнатами не существовало. Некоторые джентри владели большими участками земли, чем титулованные аристократы, и многие графы (например, Дерби, Лонсдейл, Сефтон) были богаче некоторых герцогов. Однако в целом, более состоятельные члены земельной элиты обладали более высоким социальным статусом.
Владение землей и система аренды, в отличие от рискованных предпринимательских операций, которые зависели от множества разных факторов, считались стабильным и надежным источником богатства. Землевладение позволяло аристократии сохранить свое экономическое превосходство, хотя баланс начал нарушаться в пользу среднего класса.
Аристократия доминировала в политической жизни Великобритании в Викторианскую эпоху.
Верхняя палата английского парламента, Палата Лордов, была абсолютной монополией потомственных землевладельцев. В 1860 году в ней состояло 458 членов, включая 3 принцев крови, 3 архиепископа (1 от Ирландии), 20 герцогов, 65 маркизов (среди них 16 от Шотландии, 28 от Ирландии), 109 графов, 22 виконтов, 209 баронов и 27 епископов (3 от Ирландии). Шотландские пэры избирались на каждую парламентскую сессию, а ирландские — на всю жизнь.
Палата Лордов имела право начинать законодательные инициативы, вносить поправки в законопроекты и применять вето к неприемлемым законам (последнее было отменено только в 1911 году). Однако фактическая власть пэров, как наследственных законодателей, была ограничена, поскольку верхняя палата обычно принимала почти все законы, предложенные нижней палатой.
Однако аристократия доминировала и в выборной Палате Общин. На первый взгляд, может показаться, что землевладельцы не имели значительного влияния в палате общин, поскольку всего лишь 256 членов палаты избирались 18-миллионным населением графств, в то время как 11 миллионное население городов избирало 396 членов. Однако накануне избирательной реформы 1867 года из 396 депутатов от городов лишь около 150 представляли коммерческие или промышленные интересы. Остальные 246 были или титулованными аристократами или лицами, связанные с аристократией через экономические и политические интересы, семейные связи и происхождение. Таким образом по меньшей мере 502 человека (246 от городов и 156 от графств) представляли интересы землевладельцев в нижней палате перед второй избирательной реформой.
После реформы ситуация не сильно изменилась. В 1868 году 407 членов Палаты Общин были из семей, владеющих более 2 000 акрами земли. К 1880 году их число сократилось до 322.
Аристократия доминировала и в исполнительной власти. Практически все премьер-министры Викторианской эпохи были аристократами, кроме Уильяма Гладстона и Бенджамина Дизраэли, которые воспринимались современниками исключениями из правила. Аристократы преобладали и в кабинетах министров. Например, в кабинете Пальмерстона в 1859 году было 7 пэров, 2 сыновей пэров, 2 баронета и только 3 человека, не обладавших титулом. Выходцы из среднего класса стали более или менее заметны только в кабинетах поздневикторианского периода.
Высокие должности в государственной службе в основном занимали члены благородных семей, часто младшие сыновья пэров. Постепенная замена практики покровительства конкурсными экзаменами в третьей четверти XIX века считается важным достижением среднего класса. Однако на уровне должностей, где принимаются ключевые решения, экзамены предпочтительно ориентировались на образование, доступное публичным школам и университетам, что давало «джентльменам по рождению и образованию» значительные преимущества.
Некоторые учреждения, такие как Министерство иностранных дел, реформы практически не затронули. Должности, требующие «особых качеств», оставались вне системы конкурсных экзаменов. Конкурс был ограниченным и кандидаты должны были попасть в список из 10 человек, который составлял лично министр иностранных дел.
Аристократы оказывали свое влияние и в таких ключевых областях, как армия и церковь.
Архиепископы, епископы, деканы и ректоры Оксфорда и Кембриджа чаще всего были членами родственных семей титулованных аристократов. Более половины из них происходили из благородных семей, а остальные являлись наследственным духовенством.
В Викторианскую эпоху армия также оставалась сильно пронизанной аристократическим влиянием. Критики, высказывая недовольство неспособностью аристократии эффективно управлять армией, предлагали внедрить систему конкурсных экзаменов, аналогичную той, что уже использовалась с середины 1850-х годов в гражданской службе. С 1870-х годов стало более важным образование, полученное в военных учебных заведениях, таких как Сандхерст, или в ротных и взводных школах. Однако, подобно государственной службе, социальный состав офицерского корпуса начал меняться значительно позже.
Военно-морской флот был более разнообразным социально, но даже здесь было заметно влияние аристократии.
Конечно, аристократическая община была неоднородна, пронизана многочисленными статусными различиями как между высшей аристократией и джентри, так и внутри этих групп. Однако они были глубоко взаимосвязаны друг с другом и ясно осознавали свою внутреннюю сплоченность и солидарность. Сеть родственных и общественных связей, а также совместные интересы и ценности укрепляли их взаимодействие, создавая внутреннюю единственность аристократического мира викторианской эпохи.
В Викторианскую эпоху аристократия занимала доминирующие позиции практически во всех сферах жизни общества. Высший слой общества Великобритании никогда не был абсолютно изолированной социальной группой в прямом смысле этого слова, хотя стремился сохранять свою уникальность, единство и солидарность. Аристократия всегда стремилась приводить в свои ряды самых успешных представителей других социальных классов.
В 17 веке были довольно распространены браки между детьми джентри (нетитулованного дворянства) и детьми из профессиональных или коммерческих семей. Младшие дети джентри часто получали образование у успешных предпринимателей, в то время как сами предприниматели иногда достигали статуса аристократов.
University Cricket Match at Lords, George Louis Palmella Busson Du Maurier (British, 1834–1896) Источник
В Викторианскую эпоху по мере увеличения богатства и появления новых групп среднего класса, таких как предприниматели, социальная подвижность этого класса значительно увеличивается.
Аристократия понимала, что сохранение своего влияния путем защиты своих привилегий и престижа могло привести к социальным волнениям или даже революции. Параллельно с политическими уступками среднему классу, аристократия также соглашалась на значительные социальные компромиссы. Этот подход можно сравнить с «выпускным клапаном» в социальной системе. Аристократия становилась более доступной, что делало ее привлекательной и помогало избежать зависти и неприязни со стороны нижних слоев общества в средневикторианский период. Расширенные возможности для вхождения в высшие слои общества в значительной степени снизили противостояние среднего класса по отношению к аристократии.
Получение пэрского звания являлось пределом мечтаний почти всех честолюбивых выходцев из среднего класса.
Так как же они могли его получить?
Чтобы получить титул, существовали два способа: либо получить приглашение от короля или королевы для вступления в верхнюю палату Парламента, либо получить королевский патент, непосредственно предоставляющий пэрское звание.
В теории монарх имел право назначать титулы кому угодно в любом количестве, однако на практике существовали четко определенные условия для предоставления пэрского звания. Количество желающих превышало число доступных титулов, которые корона или правительство были готовы предоставить. Среди этих условий были особые заслуги перед государством, финансовая состоятельность и владение определенным количеством земельных активов. Только соответствие всем трем критериям считалось надежным показателем для получения пэрского звания.
Основная масса титулов предоставлялась за личные заслуги и верную службу обществу. Так титулы получали те, кто высшие посты в армии, флоте, дипломатии и юриспруденции. К ним прибавлялись лица, достигшие высот в политической карьере. Для правительства это была безденежная форма мотивации и поддержки, что устраивало все стороны.
Например, королева Виктория присвоила графский титул премьеру-министру Бенджамину Дизраэли.
Для правительства это была безденежная форма мотивации и поддержки, что устраивало все стороны.
Представителям творческой элиты титул давался сравнительно редко. Обычно его давали художникам. Писатели и актеры практически не удостаивались титулов. Поэт А.Теннисон и актер Г.Ирвинг стали первыми, кто удостоился этой чести.
Промышленников и коммерсантов, представленных к пэрским званиям, было показательно мало. Первым промышленником получившим пэрский титул стал Эдвард Стратт в 1856 году. Он был представителем третьего поколения семьи, создавшей в свое время состояние в текстильной промышленности.
Пожалование титула баронета было более широко распространено. Он давался офицерам, медикам, поэтам, художникам, предпринимателям.
До 1870-х годов существовала прямая связь между владением землей и предоставлением пэрского звания. Среди новых пэров практически не было таких, у кого не было больших владений. Из 139 новых пэров, возведенных в период с 1833 по 1885 год, только примерно каждый пятый имел меньше, чем 3 000 акров земли, приносящих доход не менее 3 000 фунтов стерлингов в год в виде арендной платы. На фоне этого стоимость земельных наделов неуклонно повышалась. Поместье в 1 000 акров, стоившее в конце XVIII в. 12 000 фунтов стерлингов, в 1850-60-е гг. могло оцениваться в 30 или даже 40 000 фунтов стерлингов.
Впрочем даже обладание значительными земельными владениями не всегда приводило к получению титула. В 1870-х годах около половины тех, кто получал доход в 10 000 фунтов стерлингов в год от земли, и около четверти тех, кто получал доход свыше 30 000 фунтов стерлингов, не имели пэрского звания. Среди них были как новообращенные, так и уважаемые древние семьи графского происхождения.
Тем не менее связь между получением титула и владением землей делала британскую аристократию узкой по численности элитой, увеличивая ее социальный престиж и создавая определенную замкнутость. Это отличалось от тенденции в Европе, где титулы дворянства часто создавались множественно и потому теряли свою ценность.
Существовал и имущественный ценз. В соответствии с традицией, для получения титула баронета требовалось иметь доход не менее 500 фунтов стерлингов от земли, а для получения пэрского звания — не менее 2000 фунтов стерлингов.
В Викторианскую эпоху письма были единственным способом общения с теми, кто жил на расстоянии.
В отличие от современной системы почтовых услуг, где оплату отправки письма оплачивает отправитель, в прошлом ее оплачивал получатель. Предварительная оплата считалась для получателя своеобразным общественным оскорблением.
Если получатель не мог себе позволить оплатить стоимость письма, оно возвращалось обратно отправителю. Некоторые пользовались этим. Можно было договориться с получателем об отправке пустого письма (или с оговоренной ошибкой в имени или адресе). Получатель узнав почерк, понимал, что с отправителем все в порядке, поэтому отказывался принять письмо и не платил за него.
Для того чтобы получить письмо, требовалось обладать финансовой состоятельностью, так как 1840 года эта почта стоила дорого. Стоимость зависела не только от дальности доставки, но и от способа доставки. Так стоимость доставки из Лондона в Шотландию морем составляла 8 шиллингов, а наземная доставка стоила 13,5 пенсов. Чтобы было сопоставимо с дневным доходом рабочего, а порой и превышали его.
Доход от отправляемых писем направлялся на увеличение государственных фондов, и цены поднимались в 1784, 1797, 1801, 1805 и 1812 годах. В период войн против Франции (1793-1815 гг.) этот доход рассматривался как своего рода налог, направленный на поддержку военных усилий. Однако по мере завершения войны и поражения Наполеона возникла обратная реакция против высоких тарифов.
Высокие тарифы, которые в том числе зависели и от количества листов бумаги, которые использовал отправитель. Чтобы сэкономить, викторианцы использовали различные ухищрения. Например, было распространено перекрестное письмо — писатель поворачивал свое письмо горизонтально и продолжал писать текст под прямым углом, а не использовал дополнительный лист бумаги. Сложенные письма с сургучной печатью так же были мера по сокращению расходов, поскольку за то же самое послание, отправленное в конверте, взималась двойная плата.
Королева Виктория, взойдя на престол, назначила Специальный комитет по почтовым расходам. Ему было поручено проверить состояние почты с целью снижения почтовых тарифов. По итогам работы этого комитета, в 1840 году была проведена масштабная почтовая реформа. Был введен единый тариф в 1 пенни для отправки (поэтому и была прозвана Penny Post). Появились почтовые марки, чтобы отправитель мог оплачивать доставку сам. Чтобы продвигать предоплату, письмо могло отправляться неоплаченными, но тогда стоимость услуги составляла уже два пенса. Предоплата стала обязательной в 1856 году.
На первой почтовой марке Великобритании под названием «Черный пенни» и «Голове королевы» изображен бюст молодой королевы Виктории.
Популярность новой системы легко оценить на цифрах. Если до реформы, в 1839 году в было отправлено 76 миллионов писем, то в 1840 году, после появления «Пенни Пост», их было уже 168 миллионов, а десять лет спустя это число удвоилось до невероятных 347 миллионов писем.
Реформа превратила почту в гражданскую услугу, доступную для всех социальных классов. Стало возможным оставаться на связи с друзьями и семьей, которые были далеко от отправителя. Благодаря предоплате викторианцы могли общаться и вести дела напрямую с людьми, выходящими за пределы их круга знакомств.
Популярность писем способствовало развитию промышленности и появлению многочисленной продукции, связанной с письмами — коробок для марок, держателей для писем, скрепок, письменных столов, пособий по написанию писем. Такие предметы были активно представлены на Великой Выставке 1851 года, инициированной принцем Альбертом.
Если вы читали романы Викторианской эпохи, то вам наверняка слова «фунт», «шиллинг» и «пенни», основное деление валюты в то время в Британии. Современному читателю она может показаться очень запутанной, так что давайте в ней разбираться.
Деньги делились на фунты (£), шиллинги (s. или /-) и пенни (d.). Таким образом, 4 фунта, восемь шиллингов и четыре пенса будут записаны как £4/8/4d. или £4–8–4d.
1 фунт стерлингов состоял из 20 шиллингов.
1 шиллинг состоял из 12 пенни. Шиллинг, кстати, часто называли «бобом».
Таким образом в 1 фунте стерлингов было 240 пенни. Пенни называют так же пенсом, это в целом не ошибка.
В обороте находились монеты различного номинала, за некоторыми из них даже закрепились свои названия.
Пенни делились на следующие монеты:
¼ пенни, ее называли фартингом
½ пенни, полпенни
¾ пенни или три фартинга
Монеты номиналом менее одного шиллинга были следующими:
2 пенни
трехпенсовая монета, которая выпускалась из серебра
4 пенни
шестипенсовая монета, выпускалась из серебра
Монеты номиналов более одного шиллинга, но менее одного фунта:
Два шиллинга (их называли флорин)
Полкроны (half crown), что соответствовало 1/8 фунта или 2 шиллинга и 6 пенсов (можно встретить абревиатуру 2/6
5 шиллингов, называемых короной
десять шиллингов или полсоверена
Пол гинеи, что соответствовало 10 шиллингам и 6 пенсам
Реверс 5 шиллинговой монеты, сделанной в готическом стиле и выпущенной сравнительно небольшим тиражом в 8000 штук.
Монета в 1 фунт называлась соверен и изготавливалась из золота. Бумажный Фунт часто называли просто «фунтом».
Золотой соверн
Существовало несколько монет номиналом выше 1 фунта:
Гинея — 21 шиллинг. Во времена королевы Виктории данные монеты, изготавливаемые из золота, уже вышли из оборота, однако сам термин гинея продолжал активно употребляться в качестве расчетной единицы (например, при продаже предметов роскоши)
5 фунтов стерлингов
Данная система просуществовала до 1971 года, когда была заменена на более простую десятичную.
Рождество в том виде, которое мы его знаем, родилось в Викторианскую эпоху. Многие из его неотъемлемых сейчас элементов – от елок и хлопушек до открыток и колядок – берут свое начало именно в 19 веке. Однако не стоит забывать, что появление ряда этих элементов было связано с промышленными и коммерческими интересами. «Традиционное» британское Рождество, которое мы знаем сегодня, не найдено в тумане истории, а возникло как продукт индустриализации.
Рождество как праздник было официально объявлено Римским папой Юлием I в IV веке. Папа Юлий I установил 25 декабря как дату празднования Рождества Христова. Это решение было принято в контексте распространения христианства и было связано с желанием установить христианские традиции и праздники на месте римских языческих обрядов, так как 25 декабря соответствовало дате римского праздника Солнца (Sol Invictus).
Праздничная еда и питье были основным компонентом рождественских празднований почти с самого начала. Однако священники всегда предостерегали вою паству от «чрезмерного пиршества», порожденного этим днем.
Чарльз Диккенс в своих рассказах описал то, что нынче считается «традиционным» рождеством. Однако при жизни Диккенса многие из этих традиций вообще не были традициями. В рассказе, написанном в 1837 году, Диккенс выделил самое необходимое: день был посвящен семье, омеле и остролисту, посещению церкви и благотворительности, а также еде – индейке, сливовому пудингу и пирожкам. Однако многие вещи, которые мы считаем само собой разумеющимися, еще не были частью праздника. Он не упомянул деревья, колядки, открытки, чулки или хлопушки. Не было ни Деда Мороза, ни подарков (кроме подарков слугам и жетонов детям). Диккенс был на пороге грядущих великих перемен, и когда он начал писать, многие «традиции» этого «традиционного» фестиваля развивались и создавались новые «традиции».
Так что же это было за элементы новой рождественской традиции.
Украшения
В 16 веке слушателей поощряли «Украшать залы ветвями падуба», или, по крайней мере, они были в Уэльсе, где зародилась эта рождественская песнь. Для украшения использовались можжевельник, плющ, тис, ивы, и другие растения. Из них делали венки и гирлянды. Эти украшения символизировали жизнь и вечное возвращение природы. К XVIII веку праздничная зелень стала настолько распространенной, что ее часто называли просто «Рождество»: «Окна застряли в Рождестве», — сообщила одна газета в 1706 году.
На юге и западе Англии часто можно было увидеть целующиеся ветки: размером до полутора метров они представляли собой скрещенные обручи из зелени, украшенные яблоками и апельсинами, цветными лентами и бумажными цветами – именно такие украшения впоследствии стали висеть на этой новинке XIX века — рождественской елке.
К концу 18-го и началу 19-го века те, кто жил в общинах немецких иммигрантов (в том числе в Виндзоре, с королевой Шарлоттой, родившейся в Германии), знали об обычае украшать деревья в домах «по немецкой моде». Королева Виктория и ее муж Альберт (немец по происхождению) впервые поставили ель в 1840 году, а в 1848 году изображение королевской семьи вокруг Рожественского дерева популяризировало эту немецкую традицию, сделав ее похожей на исконно британскую.
Колядки
Известно, что сезонные песни пелись еще в 13 веке, однако в Британии гимны исчезли из-за пуританского отторжения Рождества. Когда они снова начали появляться, чаще всего они были связаны с пиршествами, а не с религией. Первыми двумя религиозными гимнами, появившимися после пуританского периода, были «While Shepherds Watched Their Flocks» (1698 г.) и «Hark! The Herald Angels Sing» (1782 г.).
Возрождение колядок началось с публикации рассказа Диккенса «Рождественская песнь» (1843)
Однако всего через шесть лет после его первого рождественского рассказа, в котором они не упоминались, самый известный рассказ Диккенса был озаглавлен «Рождественская песнь» (1843). Колядки стали снова доступны среднему классу благодаря антологиям, созданным антикварами, которые собирали эти песни. Эти антиквары расшифровывали песни рабочего класса и переиздавали их в коммерческих целях для среднего класса.
Однако прошло еще десять лет, прежде чем пение гимнов стало широко распространенным, потому что были необходимы еще две вещи: семьи должны были быть вместе, и должен был быть способ играть музыку. Что касается первых, новые железные дороги позволили рабочим и детям, посещающим школу, ездить домой на каникулы. Но только в 1870-х годах, когда впервые были установлены оплачиваемые отпуска, трудящиеся смогли воспользоваться ими в полной мере. И к тому времени реклама и рассрочка впервые сделали фортепиано доступными для среднего класса.
Викторианцы так же были пионерами идеи того, что столетие спустя назовут «рождественским синглом»: сезонных новинок для процветающего рынка пианистов-любителей, развлекающихся дома.
Рождественские открытки
Для тех, кто не смог поехать на Рождество домой к семье, еще одной новой традицией стала рождественская открытка. До 1840 года за письма платили получатели, а не отправители, и плата взималась за каждую милю. Penny Post перенесла стоимость на отправителя и ввела фиксированную плату в размере одного пенни, что составляет десятую часть или меньше прежних цен. Всего три года спустя Генри Коул, выдающийся государственный служащий, изобретатель и инициатор новой почтовой системы, напечатал тысячу открыток с изображением семейного рождественского ужина. Но при цене в один шиллинг каждый большого спроса не было. Только в 1880-х годах, когда технология печати улучшилась, а цены упали, рождественские открытки стали стандартной частью празднования Рождества.
Рождественская открытка Викторианской эпохи. Источник
Многие рождественские открытки в то время были ручной работы. Они могли включать вышивку, вырезание из бумаги, приклеивание нитей и даже небольших трехмерных элементов. Они часто украшались деталями, связанными с праздником: елками, звездами, мишурой, цветами и даже крошечными игрушками.
Санта Клаус
В Викторианскую эпоху появляется и покровитель Рождества — Санта Клаус. В эпоху Реформации дни святых постепенно исчезли, включая святого Николая. Вместо этого Старое Рождество, обычно изображаемое в виде худого старика, было придумано как дух сезона. Голландец Синт Николаас , или Синтерклаас , отправился в США и стал Санта-Клаусом. Его рабочий день также был перенесен на Сочельник вместо 5 декабря (день Святого Николая); к 1820-м годам у него были сани и олени, к 1870-му он обычно носил епископские красные одежды; а к концу 1880-х годов он слился со Старым Рождеством в Великобритании, став частью домашнего праздника и символом благотворительности.
Благотворительность тоже была важным компонентом Рождества для среднего класса. Газеты печатали рождественские призывы к пожертвованиям для бедных, больных и пожилых людей, а благотворительные организации предоставляли рождественские обеды для бедных, копию нового традиционного рождественского ужина, со своими новыми традиционными блюдами.
Сливовая каша, говяжий бульон, загущенный хлебом и приправленный сухофруктами, вином и специями, издавна была сезонной едой, а пироги Двенадцатой ночи, которые подавали вечером перед Крещением, чтобы отметить окончание праздничного цикла, также были традиционными: с запеченными в них сушеными бобами и горошком: тот, кто их нашел, стал королем и королевой Двенадцатой ночи. Оба эти блюда постепенно превратились в рождественские блюда: сливовый пудинг и рождественский пирог. Тем временем железные дороги изменили основное блюдо праздника, которое традиционно представляло собой говядину для тех, кто мог себе это позволить.
Впервые индейки были завезены в Европу испанцами в 16 веке, но до появления железнодорожного транспорта они не были основным блюдом зимнего праздника. До появления железных дорог с их скоростным транспортом животных сгоняли на рынок живыми. Индюки, однако, плохо ходили: их ноги были чувствительными, и им нужно было носить маленькие кожаные сапоги, чтобы защитить их во время марша. Несмотря на это, второй период откорма после их прибытия все еще был необходим, что сделало их предметом роскоши. С появлением поездов цены на индеек упали, а их большой размер сделал их идеальными для таких же больших викторианских семей.
Коммерциализация Рождества в Викторианскую эпоху
Все новые Рожественские традиции, которые появились в британском обществе в Викторианскую эпоху, преобразили праздник. В том числе сделали его важным с коммерческой точки зрения. Рождество породило спрос на железнодорожные поездки, на открытки, на специальные рождественские подарки, которые активно рекламировались. Коммерческие организации начали активно использовать рекламу для привлечения внимания к своим товарам перед Рождеством. Специальные рождественские акции и скидки стали стандартной практикой.
Рождественская музыка была продуктом коммерческих предприятий, продающих ноты. Рождественские украшения стали более разнообразными и массово производились. Елки, гирлянды, елочные игрушки и другие декоративные элементы стали доступны широкой публике.
Во викторианскую эпоху стали популярны рождественские рынки, где продавались подарки, украшения, еда и напитки. Это событие не только предоставляло возможность для покупок, но и создавало атмосферу праздника.
Таким образом, традиционное домашнее британское Рождество было действительно новым, коммерческим и интернациональным: Германия поставляла елки, Санта-Клауса из США и массовую рекламу, имя голландского Санта-Клауса и обувь для подарков (хотя в американском переводе туфли превратились в чулки). Рождество производили производители, доставляли по железным дорогам, рекламировали в газетах и журналах. Рождественские подарки, рождественские путешествия, рождественские пантомимы, рождественские концерты, рождественские обеды: все было изменено, переупорядочено, переупаковано и доставлено, чтобы создать образ не современной эпохи, а эпохи домашнего уюта.
Профессор Кэтрин Хьюз описывает, как расширение среднего класса в XIX веке привело к новому акценту на восходящей социальной мобильности, этикете и демонстративном потреблении.
На протяжении веков аристократия была самой влиятельной частью британского общества. Но с последней четверти XVIII века власть и уверенность среднего класса начали расти. Земля больше не была единственным источником богатства. Благодаря промышленной революции теперь стало возможным зарабатывать состояние на производстве и торговле товарами. Появились всевозможные новые профессиональные, технические и канцелярские должности, которые требовали высокой степени образования и подготовки. Число людей, относящихся к среднему классу, начало увеличиваться, и мужчины стали определяться своей работой, а не семейным происхождением.
В 1840 году художник-график Джордж Крукшанк создал карикатуру под названием «Британский улей», на которой изображено английское общество, разделенное по классам и занятиям, с королевской семьей на вершине иерархии. широкий средний слой, включающий книготорговцев, механиков, ткачей, ювелиров, стекольщиков, торговцев чаем и изобретателей; а внизу — извозчики, чистильщики обуви, угольщики, подметальщики и мусорщики. Используя образ улья с его жестко организованными слоями, Крукшанк прославлял классовое разделение, действующее в британском обществе, а также изображал его естественным и неизменным.
По всей стране мужчины среднего класса управляли фабриками, торговали акциями, вели бухгалтерские книги, курировали строительные площадки и ссорились в судах. Они заработали состояние и испытали свой характер, соревнуясь со своими коллегами. Еще до того, как в 1860-х годах начали распространяться идеи Чарльза Дарвина о естественном отборе, средний класс понимал, что жизнь — это, по сути, одна продолжительная борьба.
Поднимаемся по социальной лестнице
Чтобы гарантировать, что аристократия больше не будет иметь несправедливого преимущества, средний класс энергично выступал за избирательную реформу и свободную торговлю. Создавая условия для здоровой конкуренции, викторианцы считали, что теоретически любой человек может добиться успеха в мире своими собственными усилиями, независимо от того, насколько скромным является его происхождение. Автор Сэмюэл Смайлс придумал термин «самопомощь», который он использовал в качестве названия своего бестселлера. В книге «Самопомощь» (1859 г.) были такие главы, как «Применение и настойчивость», а также множество вдохновляющих историй о людях, которые прошли путь от скромного начала до капитанов промышленности. В «Больших надеждах», Чарльз Диккенс рассказывает историю Филиппа Пиррипа (Пипа), который из ученика кузнеца превратился в джентльмена. Однако, поскольку Пип не зарабатывал свое богатство, он находит свое новое положение неудовлетворительным, и его чувство вины вплетено в сюжет. Даже такой радикальный викторианец, как Диккенс, считал, что самопомощь и упорный труд необходимы для эмоционального благополучия человека.
Это звучит воодушевляюще, но цена неудачи была очень высока. Считалось, что виноваты люди, которые не поднялись в мире. Их считали ленивыми, расточительными или гордыми и, следовательно, ответственными за свою бедность. Помощи заслуживали только те, кто был слишком стар, чтобы работать, или те, кто не мог работать из-за инвалидности; для всех остальных существовал ужасный работный дом, созданный Новым законом о бедных 1834 года. Условия внутри работного дома были намеренно суровыми, чтобы отпугнуть всех, кроме самых отчаявшихся. Семьи были разделены, еда была скудной, а заключенным приходилось работать по несколько часов в день, разбивая камни и расцепляя старые веревки. В 1838 году Чарльз Диккенс опубликовал «Оливера Твиста», отчасти для того, чтобы рассказать о запустении работного дома, особенно для несчастных детей-бедняков.
‘Как себя вести’
Даже если человек среднего класса действительно достиг успеха, это не обязательно означало, что он был социально защищен. Действительно, быстрая мобильность по карьерной лестнице может вызвать всевозможные беспокойства. Классовые различия на самом деле теперь стали важным способом отличить «старый» средний класс профессиональных людей, таких как юристы и врачи, от «новых» бизнесменов и технократов. Поскольку в городах проживает так много людей, стало важно позиционировать людей в соответствии с их точным местом в социальной иерархии. Мужчины, которые поднялись с низов, беспокоились о том, чтобы приспособиться к ним. Чтобы договориться о своем новом образе жизни, они могли выбирать из множества руководств с такими названиями, как «Как вести себя» и «Советы джентльмена». Здесь вы найдете все, что вам нужно знать: когда пожимать руку; как вежливо завершить разговор; как изящно сидеть и стоять; что подразумевалось под «RSVP»; как бороться с грязными ногтями или неприятным запахом изо рта; как укладывать бороду; или как вести себя на званом обеде, в картинной галерее или в церкви. Вооружившись одной из этих книг, новоиспеченный джентльмен из среднего класса мог избежать социальных оплошностей в приличном обществе.
Пригороды и слуги
Соблюдение социальных правил было еще более важным для женщин среднего класса. В отличие от мужчин, они не могли получить статус от своей работы. В то время как мужья каждый день ездили на работу, жены оставались дома, часто в одном из недавно построенных пригородов, которые начали окаймлять крупные города. Двухквартирные дома носили такие названия, как «Бленхейм» или «Виндзор», и были спроектированы так, чтобы подражать величественным домам аристократии. Мало того, что оплачиваемая работа для женщины среднего класса не одобрялась, ее также не поощряли выполнять работу по дому, которую оставляли на растущую армию специализированных слуг, включая горничных, нянек, поваров и лакеев. Даже женщины из низов среднего класса, жены клерков и школьных учителей, ожидали, что у них будет прислуга, которая будет выполнять самые грязные работы, такие как мытье ступенек и чистка картофеля.
Заметный расход
Настоящая функция жены среднего класса заключалась в том, чтобы демонстрировать финансовый успех мужа, наполняя свой дом материальными благами – тем, что называлось «атрибутами аристократизма». Ковры, пианино и картины, чем красивее, тем лучше, рекламировались в новых женских журналах, таких как «Домашний журнал англичанки» Сэма Битона, и посылали сообщение не только о богатстве их владельцев, но и об их патриотизме. Покупка предметов роскоши стимулировала внутреннюю торговлю и объединяла растущую Британскую империю за счет импорта драгоценных материалов и дорогих тканей с другого конца света. Быть потребителем стало гражданским долгом.
Сама хозяйка дома стала ходячим рекламным щитом материального успеха мужа. Она могла переодеваться несколько раз в день, надев разные наряды на завтрак, звонки и ужин. Ее тело тоже передало важное сообщение о ее социальном классе. Ее гладкие белые руки и громоздкий кринолин намекали, что она не была занята домашними делами.
На первый взгляд такое демонстративное потребление противоречило викторианским ценностям, таким как смирение и бережливость. Однако хозяйка дома сыграла важную роль в разрешении этой напряженности. По словам Сары Стикни Эллис, автора очень популярной книги «Женщины Англии, их социальные обязанности и домашние привычки» (1839), женщины морально превосходили мужчин. Их работа заключалась в том, чтобы создать оазис спокойствия и тихой добродетели, куда их мужья могли бы вернуться в конце дня. В ходе этого процесса люди будут очищены от аморальной заразы рынка, освобождены от грехов жадности, зависти и даже похоти, которые они проявили в своей борьбе за выживание в мире. Если бы они были достаточно богаты, они могли бы также успокоить свою совесть, вложив часть своего состояния в филантропию, строя дома для рабочего класса, чтобы они тоже могли ощутить преимущества счастливой семейной жизни.
Другие авторы советов для женщин признали, что женщины обязаны жить в «отдельной сфере» от своих мужей, отцов и братьев, но все же нашли способы расширить права и возможности женщин. В своей знаменитой «Книге по ведению домашнего хозяйства» 1861 года миссис Битон открывается знаменитым утверждением о том, что хозяйка дома должна считать себя «командующим армией», викторианским эквивалентом генерального директора (гл. 1). Намерение миссис Битон состояло в том, чтобы заставить женщин среднего класса почувствовать, что домашняя сфера так же важна, как и общественный мир, в который их мужья возвращаются каждое утро после завтрака. Возможно, женщины и отличались от мужчин, сказала миссис Битон, но они определенно были равны.
Автор:
Кэтрин Хьюз — профессор кафедры жизнеописания и руководитель программы магистратуры по жизнеписанию в Университете Восточной Англии. Ее первая книга «Викторианская гувернантка» была основана на ее докторской диссертации по истории Викторианской эпохи. Кэтрин также является редактором журнала «Джордж Элиот: семейная история» и получила множество национальных премий за свою журналистику и исторические статьи. Она является редактором журнала Prospect , а также рецензентом книг и комментатором Guardian и BBC Radio.
Принц Альберт, любимый муж королевы Виктории, умер в 1861 году, будучи еще достаточно молодым мужчиной (ему было всего 42 года). Королева Виктория так и не смогла оправиться от этой потери. До конца своих дней она пребывала в трауре и не снимала черных одежд.
Траурное платье королевы Виктории, 1894-95.
Не удивительно, что в Викторианскую эпоху сложилось особое отношение к трауру. Можно сказать даже культ траура. Траур проникал во все сферы жизни: в моду, общественные разговоры и настроения. Надо признать, что в ту эпоху человек достаточно часто сталкивался со смертью. Высокая детская смертность, не высокая продолжительность жизни (около 59 лет) делали похороны и траур частью повседневности.
В обществе действовали достаточно четкие правила относительно траура. Срок и строгость траура сильно зависел от того, кем приходился человек покойному.
Дольше всех траур держали вдовы. Срок траура для них доходил до двух лет. Срок траура для вдовцов при этом был короче — год. Такой же срок устанавливался для родителей и детей. А вот для братьев и сестер срок уже был короче — от четырех месяцев до полугода. Чем более дальним родственником приходился умерший человеку, тем более короткий срок траура устанавливался.
В больших домах с прислугой было принято давать слугам траур в связи со смертью главы дома, который следовало носить в течение периода, когда члены семьи находятся в трауре. Траур, воздаваемый слугам в связи со смертью сына или дочери при этом был не обязательным.
Весь период траура делился на этапы. Каждый этап характеризовался тем, какую одежду и украшения было позволено одевать в тот период, и какие развлечения были позволительны.
Наиболее строгие правило в обществе викторианской эпохи устанавливались по отношению к вдвовам. Они должны были носить черные платье, обязательно скромные и сдержанные. Даже когда в период полу-траура, когда разрешалось разбавлять полностью черные одежды другими цветами (как правило белым), использование ярких цветов считалось недопустимым. Правила касались в том числе и украшений. Так золото разрешалось надевать только через год после смерти мужа. Бриллианты — немного раньше.
Реклама магазина траурной одежды в Illustrated London News 1887 года. Источник.
Надо признать, что в траурной одежде тоже была своя мода. Одно время траурная одежда должна быть полностью сделана из черного крепа. Со временем из крепа делаются только отдельные элементы одежды. А некоторые вдовы полностью отказываются от его ношения. Изменения затрагивают и другие элементы гардероба женской траурной одежды. Например, со временем выходит из моды вдовий чепец. А вуаль из крепа заменяется более легкой вуалью из шифона. Траурные платья в целом повторяли модные тренды.
Особенно хочется отметить траурные украшения той эпохи. Королева Виктория, не снимавшая траура до конца своих дней, носила украшения из гагата. Те, кто не мог себе позволить украшения из достаточно дорогого гагата, использовали другие черные камни: оникс или вулканит.
По мимо этого были популярны украшения (броши, медальоны, кольца), в которых в качестве знака памяти хранилась прядь волос покойного или, что появилось уже позже, фотография.
Браслет с прядью волос. Конец 19ого века. Источник
В течение первых трех месяцев после смерти мужа вдова не должна вести социальной жизни, в течение этого времени она не должна ни принимать приглашения, ни рассылать их. Она должна общаться только с родственниками и близкими друзьями. Через три месяца она должна начать постепенно входить в общество, но балов и танцев следует избегать в течение первого года.
Правила относительно держащих траур мужчин были не такие строгие. Обычно в их одежду добавлялась черная лента на шляпу и черные перчатки. Дети обычно не носили специальную траурную одежду.
Ниже интересная лекция о моде траурной одежды от Музея Метрополитен, которую проводили в связи с выставкой «Смерть стала ей» в 2014-15 годах.
Несмотря на господствующие в обществе Викторианской эпохи взгляды на семью, разводы все-таки существовали. Это была сложная и долгая процедура, к которой прибегали в основном только в аристократических кругах. Развод был так же весьма дорогостоящим процессом, а так же наносил огромный ущерб репутации обоих сторон. Поэтому разводы были крайне редкими.
До 1857 года, когда был принят Закон о супружеских отношениях, разводы фактически происходили через Парламент, что было достаточно дорогим и трудным процессом. В год в среднем так разводилось около 10 пар.
Единственным основание для развода — была измена. Причем только измена со стороны жены.
По законам того времени развод мог инициировать только муж. По британскому праву жена и ее имущество становилась собственностью мужа. Муж должен был представлять интересы супруги в разных делах. Соответственно, не обладая юридической самостоятельностью, она не могла выступать инициатором развода.
В 1850-х годах в Парламенте активно обсуждались изменения в законе о разводах. Мэри Линдон Шенли в книге «Феминизм, брак и закон» отмечает, что дебаты в Парламенте отражали нежелание членов «сокращать сексуальные приключения мужчин своего класса», но в то же время их беспокоило, что облегчение разводов для низших классов привели бы к распространению безнравственности.
Кроме того активные дебаты шли относительно того, к какой юрисдикции относить разводы: это решение должен принимать церковный суд или гражданский.
В 1857 году были внесены поправки в закон о браке. Этот закон отнес браки к области гражданского права. Однако принимать решения о разводах мог только один суд в Лондоне. Парламент так же позволил женщинам инициировать развод. Правда основания для развода для мужчин и женщин были разные. Муж мог потребовать развода в случае измены жены. А жена — если в дополнение к прелюбодеянию, муж проявлял к ней жестокость.
Ранее, в 1837 году закон об опеке над детьми позволил разведенным женщинам получить опеку над своим детьми, как минимум до семи лет. Ранее при разводе опеку над детьми обычно получал мужчина.
Чуть позже, уже в 1870 закон об имуществе замужних женщин позволял женщине получить после развода имущество, которым она владела до брака. Это был большой шаг вперед, так как позволял женщине после развода быть финансово независимой.
Даже после изменения всех законов, развод оставался недоступным для многих людей по всей Великобритании.
