Викторианская эпоха оказала огромное влияние на отношения человека и собаки. Если раньше собака воспринималась и использовалась, как рабочее животное, то именно в течение девятнадцатого века она утверждается в роли компаньона. Огромную роль в этом процессе сыграла лично королева Виктория, большая любительница собак.
Собаки Королевы Виктории
За время своего длинного правления (1837-1901) королева Виктория владела невероятным количеством собак — согласно её дневникам, у неё было 640 собак 32 различных пород.
Первым любимцем королевы был кавалер-кинг-чарльз-спаниель по кличке Дэш. Она получила его в подарок в возрасте 11 лет. Дэш стал свидетелем коронации Виктории и умер в 1840 году, чрезвычайно расстроив королеву. Виктория лично сочинила надпись на надгробии Дэша, где были слова: «Привязанность — без эгоизма, игривость — без злобы, верность — без обмана».
Королева ввела моду на скай-терьеров. Первые скай-терьеры (названные в честь одноименно острова в Шотландии) появились у нее в 1842 году. Порода стала почти мгновенно фаворитом высшего общества Англии.
На картинах и гравюрах Виктория часто изображена в сопровождении скай-терьеров, которые сопровождали её повсюду.
Шотландия подарила королеве Виктории любовь и к другой породе собак — к колли (шотландской овчарке). В королевской резиденции в замке Балморал жила свора из 80 колли. Любимцем среди них был Шарп. Фотографии королевы с ним продавались широкой публике как карт-де-визит (небольшие фотографические портреты).
Под конец жизни королева Виктория полюбила померанских шпицев. Ее любимец Марко, привезенный из Флоренции, стал настоящей знаменитостью и способствовал моде на карликовые породы. А другой померанский шпиц, Тури, был рядом с королевой, когда она скончалась в январе 1901 года. По просьбе умирающей королевы Тури был позван к её смертному одру, что показывает, насколько важны были собаки для монархини даже в последние моменты жизни.
Голод был распространенным чувством в Викторианские времена. От него умирали редко, за исключением действительно катастрофических событий вроде печально известного Ирландского картофельного голода 1845-52 годов, однако хроническая нехватка пищи была вполне обычным явлением.
Очень многие люди просыпались, проводили свой день и засыпали с чувством голода. Они более или менее постоянно недоедали. Можно сказать, что голод был неотъемлемой частью Викторианской эпохи. Голод оказывал влияние на внешность и здоровье викторианцев. Следы голода прослеживаются и в художественной литературе, и в прессе, и в личных воспоминаниях.
О том, что голод был массовым явлением, можно судить о росте викторианцев. Средний рост мужчин, осужденных за преступления в Лондоне в 18069-72 годах был на 9 см ниже жителя современного Лондона. Рост викторианских женщин был ниже на 6,5 см современных женщин. Интересно, что жители средневекового Лондона были выше Викторианцев примерна на 5 см. Представители рабочего класса всегда были ниже представителей высших классов. Эту разницу в росте можно было легко заметить на улице невооруженным глазом. Отличия начинались еще в детстве. Так в некоторых журнальных статьях разница в росте между 12-летним мальчиком из Итона и бедного района Ист-Энд составляла более 10 сантиметров.
В первой половине 19 века рацион обычного викторианца очень сильно зависел от того, где проживал человек. Ирландия и Шотландия сильно полагались на картофель, именно поэтому фитофтороз, уничтожевший урожай, так сильно ударил по эти регионам. В северных промышленных городах Англии рацион составлял в основном каши (овес), молоко, картофель и другие коренеплоды с редким добавлением животной пищи в виде небольшого ломтика бекона. В южных районах мясной пищи почти не было. Там жители в основном питались хлебом, сыром, овсяной кашей и картофелем. Овощи, как правило, были рабочим не по карману.
В 1860-х годах, когда страна начала приходить в себя после Ирландской катастрофы, цены на продукты упали, а заработная плата несколько увеличилась. Это положительным образом отразилось на рационе рабочих. Рабочие могли себе позволить есть сливочное масло (правда в небольших количествах), патоку, покупать чай и кофе.
Удивительно, но условия для городских рабочих были порой лучше, чем у сельских, поэтому многие предпочитали перебираться в города и мириться с болезнями и ранней смертью ради полного желудка.
К концу века экономическая ситуация стала лучше и семья, где был взрослый работающий мужчина, скорей всего питалась регулярно. Цены на продукты к 1890-м годам снизились практически на 30%. Обычный рацион состоял из молока, каши, картофеля, бутербродов с паторой и мясов по выходным. Раннее так могли себе позволить питаться только обеспеченные семьи.
Из Аргентины, Австралии и Новой Зеландии поставлялось недорогое консервированное мясо. Консервированные фрукты и сгущенное молоко стали широко распространены, хотя и привели к большому потреблению сахаров. Последнее в долгосрочной перспективе привело к массовой проблеме с зубами. Викторианцы теряли зубы и не могли больше жевать твердые овощи, фрукты и орехи.
Однако если семья сталкивалась с проблемой, например, болезнью кормильца, то ее выживание легко могло оказаться на волоске. Существуют воспоминания, в которых дети, лишившиеся отца, могли ходить по лавкам и выпрашивать пищу, чтобы выжить и остаться с матерью.
В 1892 году в Бетнал-Грин, одном из беднейших районов Британии провели исследование питания детей в этом регионе. Более 80% детей питались в основном хлебом, 17 раз в неделю (обычно их кормили 21 раз).
Польза молока в то время уже была установлена, однако далеко не все семьи его покупали. Обычно это свидетельствовало о желании семьи заботиться о здоровье своих дочерей.
Надо понимать, что проблема голода — это не только проблема достаточного получения калорий, энергии, но и других питательных веществ. Цинга (нехватка витамина C) и рахит (дефицит витамина D, который приводит к деформации костей) наблюдались по всей стране.
Цингу легко предотвратить если хотя бы изредка употреблять в пищу свежую зелень. Однако жители городов были лишены доступа к такой пищи. Цены на нее были высокими, а возможности выращивать самостоятельно на собственном огороде не было. С проблемой так же сталкивались и сельские жители, особенно юго-восточных и центральных графств: у них было мало свободной земли, чтобы выращивать что-то кроме зерновых.
Витамин Д можно получать находясь на Солнце, а так же из животной пищи. Если сельские жители проводили достаточно времени на свежем воздухе, чтобы получать достаточно витамина Д от Солнца, то городские жители в условиях частого смога были лишены такой возможности. В обиход постепенно входит рыбий жир, как одна из первых в мире пищевых добавок.
Проблема недостаточной питательности пищи привела к тому, что половина рекрутов во время Англо-бурской войны были признаны негодными. Стандарты к рекрутерам, в том числе и в части роста, из-за этого были снижены. Если в 1877 году приемлемым ростом считался рост в 165 см, то в 1901 году — 150 см.
Голод среди детей был распространен не только среди бедного населения, которое не могло позволить себе полноценное питание, но и среди более обеспеченных слоев. Считалось, что голод тренирует силу воли ребенка, учит самоотверженности и помогает вырастить более нравственную личность. Воспоминаниями о голоде, например, наполнено детство сестер Бронте.
Питание детей из среднего и высшего класса было ближе к рациону их бедных соотечественников, чем позволяло предположить финансовое положение семьи. Детскую пищу готовили и подавали отдельно от взрослой, и ее содержание и количество можно было контролировать. В число рекомендованных для детей продуктов и блюд входили хлеб с джемом, пудинги на пару (такие как «пятнистый Дик» или «джем роли-поли»), молоко и молочные пудинги и иногда немного вареного мяса и рыбы. Фруктов, а также жиров и овощей в рационе большинства детей заметно не хватало.
Проблема голода и недостаточной питательной ценности питания в том числе была связана и с тем, что викторианцы еще мало знали о том, какие вещества нужны человеческому организму и часто опирались на не очень верные представления.
Профессор Кэтрин Хьюз описывает, как расширение среднего класса в XIX веке привело к новому акценту на восходящей социальной мобильности, этикете и демонстративном потреблении.
На протяжении веков аристократия была самой влиятельной частью британского общества. Но с последней четверти XVIII века власть и уверенность среднего класса начали расти. Земля больше не была единственным источником богатства. Благодаря промышленной революции теперь стало возможным зарабатывать состояние на производстве и торговле товарами. Появились всевозможные новые профессиональные, технические и канцелярские должности, которые требовали высокой степени образования и подготовки. Число людей, относящихся к среднему классу, начало увеличиваться, и мужчины стали определяться своей работой, а не семейным происхождением.
В 1840 году художник-график Джордж Крукшанк создал карикатуру под названием «Британский улей», на которой изображено английское общество, разделенное по классам и занятиям, с королевской семьей на вершине иерархии. широкий средний слой, включающий книготорговцев, механиков, ткачей, ювелиров, стекольщиков, торговцев чаем и изобретателей; а внизу — извозчики, чистильщики обуви, угольщики, подметальщики и мусорщики. Используя образ улья с его жестко организованными слоями, Крукшанк прославлял классовое разделение, действующее в британском обществе, а также изображал его естественным и неизменным.
По всей стране мужчины среднего класса управляли фабриками, торговали акциями, вели бухгалтерские книги, курировали строительные площадки и ссорились в судах. Они заработали состояние и испытали свой характер, соревнуясь со своими коллегами. Еще до того, как в 1860-х годах начали распространяться идеи Чарльза Дарвина о естественном отборе, средний класс понимал, что жизнь — это, по сути, одна продолжительная борьба.
Поднимаемся по социальной лестнице
Чтобы гарантировать, что аристократия больше не будет иметь несправедливого преимущества, средний класс энергично выступал за избирательную реформу и свободную торговлю. Создавая условия для здоровой конкуренции, викторианцы считали, что теоретически любой человек может добиться успеха в мире своими собственными усилиями, независимо от того, насколько скромным является его происхождение. Автор Сэмюэл Смайлс придумал термин «самопомощь», который он использовал в качестве названия своего бестселлера. В книге «Самопомощь» (1859 г.) были такие главы, как «Применение и настойчивость», а также множество вдохновляющих историй о людях, которые прошли путь от скромного начала до капитанов промышленности. В «Больших надеждах», Чарльз Диккенс рассказывает историю Филиппа Пиррипа (Пипа), который из ученика кузнеца превратился в джентльмена. Однако, поскольку Пип не зарабатывал свое богатство, он находит свое новое положение неудовлетворительным, и его чувство вины вплетено в сюжет. Даже такой радикальный викторианец, как Диккенс, считал, что самопомощь и упорный труд необходимы для эмоционального благополучия человека.
Это звучит воодушевляюще, но цена неудачи была очень высока. Считалось, что виноваты люди, которые не поднялись в мире. Их считали ленивыми, расточительными или гордыми и, следовательно, ответственными за свою бедность. Помощи заслуживали только те, кто был слишком стар, чтобы работать, или те, кто не мог работать из-за инвалидности; для всех остальных существовал ужасный работный дом, созданный Новым законом о бедных 1834 года. Условия внутри работного дома были намеренно суровыми, чтобы отпугнуть всех, кроме самых отчаявшихся. Семьи были разделены, еда была скудной, а заключенным приходилось работать по несколько часов в день, разбивая камни и расцепляя старые веревки. В 1838 году Чарльз Диккенс опубликовал «Оливера Твиста», отчасти для того, чтобы рассказать о запустении работного дома, особенно для несчастных детей-бедняков.
‘Как себя вести’
Даже если человек среднего класса действительно достиг успеха, это не обязательно означало, что он был социально защищен. Действительно, быстрая мобильность по карьерной лестнице может вызвать всевозможные беспокойства. Классовые различия на самом деле теперь стали важным способом отличить «старый» средний класс профессиональных людей, таких как юристы и врачи, от «новых» бизнесменов и технократов. Поскольку в городах проживает так много людей, стало важно позиционировать людей в соответствии с их точным местом в социальной иерархии. Мужчины, которые поднялись с низов, беспокоились о том, чтобы приспособиться к ним. Чтобы договориться о своем новом образе жизни, они могли выбирать из множества руководств с такими названиями, как «Как вести себя» и «Советы джентльмена». Здесь вы найдете все, что вам нужно знать: когда пожимать руку; как вежливо завершить разговор; как изящно сидеть и стоять; что подразумевалось под «RSVP»; как бороться с грязными ногтями или неприятным запахом изо рта; как укладывать бороду; или как вести себя на званом обеде, в картинной галерее или в церкви. Вооружившись одной из этих книг, новоиспеченный джентльмен из среднего класса мог избежать социальных оплошностей в приличном обществе.
Пригороды и слуги
Соблюдение социальных правил было еще более важным для женщин среднего класса. В отличие от мужчин, они не могли получить статус от своей работы. В то время как мужья каждый день ездили на работу, жены оставались дома, часто в одном из недавно построенных пригородов, которые начали окаймлять крупные города. Двухквартирные дома носили такие названия, как «Бленхейм» или «Виндзор», и были спроектированы так, чтобы подражать величественным домам аристократии. Мало того, что оплачиваемая работа для женщины среднего класса не одобрялась, ее также не поощряли выполнять работу по дому, которую оставляли на растущую армию специализированных слуг, включая горничных, нянек, поваров и лакеев. Даже женщины из низов среднего класса, жены клерков и школьных учителей, ожидали, что у них будет прислуга, которая будет выполнять самые грязные работы, такие как мытье ступенек и чистка картофеля.
Заметный расход
Настоящая функция жены среднего класса заключалась в том, чтобы демонстрировать финансовый успех мужа, наполняя свой дом материальными благами – тем, что называлось «атрибутами аристократизма». Ковры, пианино и картины, чем красивее, тем лучше, рекламировались в новых женских журналах, таких как «Домашний журнал англичанки» Сэма Битона, и посылали сообщение не только о богатстве их владельцев, но и об их патриотизме. Покупка предметов роскоши стимулировала внутреннюю торговлю и объединяла растущую Британскую империю за счет импорта драгоценных материалов и дорогих тканей с другого конца света. Быть потребителем стало гражданским долгом.
Сама хозяйка дома стала ходячим рекламным щитом материального успеха мужа. Она могла переодеваться несколько раз в день, надев разные наряды на завтрак, звонки и ужин. Ее тело тоже передало важное сообщение о ее социальном классе. Ее гладкие белые руки и громоздкий кринолин намекали, что она не была занята домашними делами.
На первый взгляд такое демонстративное потребление противоречило викторианским ценностям, таким как смирение и бережливость. Однако хозяйка дома сыграла важную роль в разрешении этой напряженности. По словам Сары Стикни Эллис, автора очень популярной книги «Женщины Англии, их социальные обязанности и домашние привычки» (1839), женщины морально превосходили мужчин. Их работа заключалась в том, чтобы создать оазис спокойствия и тихой добродетели, куда их мужья могли бы вернуться в конце дня. В ходе этого процесса люди будут очищены от аморальной заразы рынка, освобождены от грехов жадности, зависти и даже похоти, которые они проявили в своей борьбе за выживание в мире. Если бы они были достаточно богаты, они могли бы также успокоить свою совесть, вложив часть своего состояния в филантропию, строя дома для рабочего класса, чтобы они тоже могли ощутить преимущества счастливой семейной жизни.
Другие авторы советов для женщин признали, что женщины обязаны жить в «отдельной сфере» от своих мужей, отцов и братьев, но все же нашли способы расширить права и возможности женщин. В своей знаменитой «Книге по ведению домашнего хозяйства» 1861 года миссис Битон открывается знаменитым утверждением о том, что хозяйка дома должна считать себя «командующим армией», викторианским эквивалентом генерального директора (гл. 1). Намерение миссис Битон состояло в том, чтобы заставить женщин среднего класса почувствовать, что домашняя сфера так же важна, как и общественный мир, в который их мужья возвращаются каждое утро после завтрака. Возможно, женщины и отличались от мужчин, сказала миссис Битон, но они определенно были равны.
Автор:
Кэтрин Хьюз — профессор кафедры жизнеописания и руководитель программы магистратуры по жизнеписанию в Университете Восточной Англии. Ее первая книга «Викторианская гувернантка» была основана на ее докторской диссертации по истории Викторианской эпохи. Кэтрин также является редактором журнала «Джордж Элиот: семейная история» и получила множество национальных премий за свою журналистику и исторические статьи. Она является редактором журнала Prospect , а также рецензентом книг и комментатором Guardian и BBC Radio.
